Говорят, что легенды рождаются в моменты, которые никто не видит. Не под вспышками фотокамер и не под рев трибун, а где-то в тишине пустого спортзала, на сером льду тренировочной коробки в шесть утра, или в тот миг, когда мальчишка принимает решение, которое навсегда меняет его жизнь...

Во время нашей недавней долгой беседы с легендарным Владиславом Третьяком — материал печатали в «МК» с продолжением — упустил я из виду один любопытный эпизод, о котором Третьяк поведал мне еще во второй половине 80-х. И сегодня решил восполнить этот пробел, обратившись к тем годам, когда лучший вратарь ХХ века завершил блистательную спортивную карьеру. Знаменитый 20-й номер ЦСКА и сборной СССР — первый в мире — как говорят, повесив коньки на гвоздь, к сожалению, рановато — по нынешним меркам: в 32 года, хотя в советском футболе и хоккее возраст уже для спортсменов считался «пенсионным»...