Плесень на стене бомбоубежища пахла сыростью и чем-то сладковатым, почти съедобным. Я смотрел на руки Зинаиды Виссарионовны, которые соскребали этот зеленоватый налёт в чашку Петри, и вспоминал: двадцать лет назад эти же руки подносили ко рту стакан с полутора миллиардами холерных вибрионов. Август сорок второго. Сталинград. Подвал разрушенного дома на улице, название которой я уже не помню. Сверху методично работали немецкие гаубицы, и пол под ногами мелко вибрировал. А мы выращивали плесень. Точнее, пытались...