Школьный актовый зал пах так же, как и десять лет назад: смесью мастики для пола, пыльных портьер и липкого предвкушения праздника. Но для Веры этот запах всегда был пропитан чем-то еще — едким привкусом унижения. Она стояла у входа, поправляя манжет белоснежной блузки из тяжелого натурального шелка. На ее запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы покрыть ипотеку любого из присутствующих здесь людей. Вера глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце замирает, прежде чем пуститься в галоп...

— Лада? Ты что здесь делаешь? Я же сказал, у меня переговоры. — Переговоры о чем, Ром? — Слушай, давай без сцен. Ты ж сама всё разрушила, Ладка. Мне нужна нормальная жизнь. Лада посмотрела на его холеные руки, на его дорогущие часы, которые она когда-то помогала выбирать и вдруг поняла: он никогда ее не любил. — Куда ты это тащишь? Поставь на место! Сейчас же! Лада вцепилась в край коробки так, что костяшки пальцев побелели. Рома дернул на себя, лицо его перекосило от досады. Он даже не смотрел ей в глаза, глядел куда-то в район её подбородка...