— Женщина, которая не способна отмыть утварь до нормального, человеческого блеска, просто не уважает ни себя, ни семью. Это же рассадник заразы какой-то, Оля. Ну правда. Елена Дмитриевна произнесла эту фразу с той особой, ласковой интонацией, за которой обычно следует артиллерийский залп. Она сидела за кухонным столом, аккуратно помешивая чай маленькой ложечкой. Сентябрьское солнце золотило её безупречную укладку. Ольга, только что переступившая порог квартиры с пакетом продуктов, замерла. В пакете лежали два стейка из лосося, веточка розмарина и упаковка спаржи...

— Всё уже на мази, — произнёс Игорь, не отрываясь от стопки бумаг, разложенных на столе среди чашек и забытой ложки. — Покупатель адекватный, деньги настоящие. Елена замерла в проёме, так и не сняв пальто. В руке по-прежнему сжимала пакет с покупками — будто он служил ей опорой, не позволявшей рухнуть прямо здесь. — О чём ты? — голос прозвучал непривычно глухо, будто сквозь вату. — О договоре на продажу квартиры бабушки. Ну, той, что тебе досталась. Я же рассказывал про идею с сервисным центром. Елена почувствовала, как пальцы разжимаются сами собой...