– Да Гена всё провернул за минуту. Взял у свояченицы за шестьсот десять, а вечером того же дня скинул за восемьсот девяносто. Учись, пока он живой. Валера курил спиной к двери и говорил это в телефон. Громко, с удовольствием, как про рыбалку. Я стояла на пороге балкона с пустым блюдом – пришла за тортом, который сестра по привычке остужала на холоде, потому что в холодильник он не помещался. Свояченица – это я. А шестьсот десять тысяч – моя «Шкода», серебристая, тринадцатого года, которую я девять дней назад продала Гене...