Эдуард Багрицкий Грозою освеженный, Подрагивает лист. Ах, пеночки зелёной* Двухоборотный свист! Валя, Валентина, Что с тобой теперь? Белая палата, Крашеная дверь. Тоньше паутины Из-под кожи щек Тлеет скарлатины Смертный огонёк*. Говорить не можешь — Губы горячи. Над тобой колдуют Умные врачи. Гладят бедный ёжик Стриженых волос*. Валя, Валентина, Что с тобой стряслось? Воздух воспалённый, Чёрная трава. Почему от зноя Ноет голова? Почему теснится В подъязычье стон? Почему ресницы Обдувает сон? Двери отворяются...

Свет в конце коридора Сергей Иванович Петров вышел на пенсию в 62 года — как положено, без лишних проволочек. Тридцать пять лет отработал на заводе: сначала слесарем, потом мастером, затем начальником участка. Цех знал как свои пять пальцев, людей — тоже. Когда уходил, коллеги устроили проводы: торт, цветы, тёплые слова. Директор пожал руку: «Спасибо за труд, Сергей Иванович! Если что — заходи, мы тебя всегда помним». Первые месяцы казались отпуском. Он высыпался, гулял в парке, чинил старый велосипед, смотрел документальные фильмы...