Как бы вы назвали человека, который напускает на себя важный вид, или же дилетанта, рассуждающего о высоких материях с апломбом нобелевского лауреата? В русском языке для таких случаев существует убийственно точная идиома — «профессор кислых щей». Звучит нелепо, даже почти абсурдно. Однако исторические корни этого выражения уходят вовсе не в мир науки. И Гоголь здесь — ключевой свидетель обвинения против буквального прочтения… Центральная сцена, которая ставит в тупик всех читателей поэмы Гоголя «Мертвые души», происходит в доме Петра Петровича Петуха...

– Эй, полоумный! Опять воробьёв кормишь, а двор кто мести будет? Тебя тут из милости держат, а ты знай крошки сыплешь! Голос бригадира Гаврилова катился по двору автобазы, как порожняя бочка, – гулко и во все стороны. У проходной, возле облупленной скамейки, стоял большой нескладный мужик в стёганке не по росту и виновато прятал за спину горсть пшена. Воробьи с рябины глядели на него сверху и ждать не переставали. Мужик и рад бы был провалиться, да некуда: двор перед ним лежал весь на виду, метён с утра до последней соринки, а Гаврилыч этого будто и не замечал...