В восемь вечера телефон на углу кухонного стола затрясся от полутора сотен коротких ударов, а вверху экрана замигала строчка: «Вы назначены администратором группы». Фаина Семёновна сняла пробу с деревянной лопатки, вытерла ладони о край фартука и сдвинула противень с бисквитом на широкую доску. Корж поднялся ровно, без единой трещины, как и положено при выверенном жаре. Из-за тонкой перегородки, оклеенной выцветшими бумажными обоями, глухо кашлянула мать. - Фая, кто там колотится без передышки? - раздался старческий голос...

Ольга вскрыла конверт прямо на лестничной площадке — между двенадцатым и тринадцатым этажом, в сером бетонном промежутке, где эхо шагов звучит глухо, а чужие разговоры слышны сквозь стены. Цифра в выписке ударила её в грудь, как внезапная остановка лифта. Она замерла посреди пролёта, держась за перила, и смотрела на строчку, которая перечеркнула восемь лет. На счёте, куда они с мужем складывали каждую свободную копейку, каждую сэкономленную мелочь, каждый «пусть полежит, потом пригодится», лежало не шестьсот тысяч...