Февраль 1969 года в Свердловске выдался таким, что старожилы только качали головами. Снег не просто падал — он висел в воздухе плотной, колючей взвесью, забивая ноздри, налипая на ресницы и превращая город в один сплошной белый лабиринт. Виктор Сергеевич, водитель желтого «ЛиАЗа-677», устало потер глаза костяшками пальцев. Его «луноход» (так в народе прозвали этот автобус за мягкую подвеску и характерный звон трансмиссии, похожий на звон бутылок) полз по проспекту Ленина со скоростью раненой черепахи...

Олеся зашла в больницу, снимая с плеча тяжелую сумку с памперсами и влажными салфетками, которые купила по дороге. Воздух в отделении для отказников был густой, пропитанный запахом детской присыпки, антисептика и чем-то еще неуловимо горьким — запахом тоски. «Ну, ты новенькая?» — раздался у нее за спиной хриплый голос. Олеся обернулась. К ней подкатывала на стуле на колесиках пожилая медсестра с лицом, на котором будто навсегда отпечаталось усталое равнодушие. Ее звали Таисией Петровной, и выглядела она так, словно видела все горести мира и давно уже ничему не удивлялась...