Когда Прасковья призналась, что снова тяжела ходит, барин принял решение: венчаться и плевать на мнение сплетников-соседей. Под высокими сводами Троицкой церкви в селе Липовец на Орловщине апрельским утром 1825 года стоял старик, чья серебряная голова склонялась под грузом прожитых лет, и она — совсем еще девчонка, с округлившимся, тяжелым животом, в котором толкалась новая жизнь. Для начала девятнадцатого века это зрелище было почти невозможным, чем-то из ряда вон выходящим, нарушающим все мыслимые устои...

Дождь барабанил по крыше загородного дома, и в этом монотонном шуме тонули все остальные звуки. Анна стояла в темном коридоре второго этажа, прислонившись плечом к холодной стене, и смотрела на полоску света, пробивающуюся из приоткрытой двери кабинета на первом этаже...