— Вадим, стой, не беги! Они же на движение кидаются! Стой, кому говорю! — Анька, их там штук семь, ты ослепла?! Они нас порвут к чертовой матери! Голос мужа сорвался на визг, совсем не похожий на его обычный солидный басок. Он дернул рукав куртки так, что затрещала строчка на плече, и отшатнулся назад, почти выбив у меня из пальцев ручку коляски. В двухстах метрах позади остался новый коттеджный квартал с чистенькими асфальтированными дорожками и ровными газонами. А здесь, в тупике старой промзоны, под колесами тяжело чавкала рыжая глина вперемешку со строительным щебнем...

– Говорю тебе, Андрюха, волк это! Своими глазами следы видел – с мою ладонь, не меньше! Ночью под окнами ходил, а утром гляжу: у крыльца снег примят, и лапа вот такущая, с подушечками. Собаки так не ставят, собака мельче и вразвалку идёт, а этот ровно, цепочкой, как по нитке. Пётр Игнатьевич, сосед, отставной бригадир, маленький, сухой, как жердь, с вечно красным от ветра носом, стоял посреди Андреева двора и размахивал руками так, что казалось, вот-вот взлетит. Рукава его стёганки ходили ходуном,...