В дверь позвонили в начале двенадцатого, когда я гладила рубашку к ночной смене. По субботам ко мне без предупреждения не приходят. Саша с утра уехал к отцу на дачу снимать насос на зиму. Соседи снизу звонят, только если у них капает с потолка, а у меня ничего не текло. На площадке стоял мужчина лет сорока пяти, в сером пуховике, с телефоном в руке. Держал он его так, как держат пропуск перед турникетом. — Простите. Вы Сизова Варвара Маратовна? Восемь лет в диспетчерской управляющей компании приучили...

– У меня таких, как ты, хоть пруд пруди. Пирог нормальный испечь не можешь, а туда же, обижается. Эдик сказал это Марине за столом, при мне и при Тёме, и отломил вилкой подгоревший край пирога. Положил его на край тарелки, аккуратно, как улику. Марина покраснела и встала за чайником. Чайник ещё не вскипел, она просто встала. – Эдуард, – сказала я. – Повтори. – Что повторить, Софья Аркадьевна? – Про пруд. Я не расслышала. Я расслышала. Я тридцать восемь лет пеку торты в кондитерском цехе, у меня слух на такие вещи, как у собаки...