Представьте двух фигуристов. Первый выходит на лёд и делает почти невозможное: четверные прыжки, сложнейшие каскады, вращения максимального уровня. Всё быстро, точно, дорого по баллам. Но музыка будто играет отдельно, движения между элементами выглядят как подготовка к очередному прыжку, а через пять минут после проката зритель уже с трудом может вспомнить программу. Второй прыгает проще. Возможно, даже ошибается. Зато от первого движения до финальной позы рассказывает историю. Он слышит музыку,...