— Рита, твоя пластиковая карточка испортилась, она больше не выдает купюры в магазине, — невозмутимо произнесла Анна Васильевна, старательно протирая сухим полотенцем фарфоровую сахарницу с золотой каемкой. Маргарита Николаевна замерла посреди прихожей с расческой в руках. В голове словно щелкнул старый тумблер на трансформаторной будке. На дворе стояло третье сентября — то самое число, когда нормальные люди либо переворачивают календарь, либо подсчитывают урон кошельку после закупки тетрадей и обуви к учебе...

– Я всё узнал про твои переводы бывшему, – процедил муж, глядя на телефон. На мой телефон. Он держал его двумя руками, как держат чужой паспорт, и листал. Сидел на моей стороне кровати, в моём свете от ночника. – Слава, отдай. – Пятнадцать тысяч. Каждый месяц. Константину Р. Два года. Ты мне объяснишь? Я стояла в дверях спальни в халате, с полотенцем на голове. Мила спала в своей комнате. Было одиннадцать вечера. – Это Даниле. – Написано Константину. – Данила несовершеннолетний. У него карты нет...