— Положи салатник на место, Люба. И присядь. Нам нужно поговорить. — Мама, вы с ума сошли? У Олега через полчаса гости соберутся, тридцать пять лет человеку! Мне горячее надо проверять, а не лясы точить. — Поверь мне, Любочка, горячее сегодня никого не заинтересует. Как и твои фальшивые слезы. Смотри сюда. Свекровь, Анна Андреевна, с леденящим торжеством опустила на край кухонного стола белый конверт А4. Из него хищно выглядывали сложенные вдвое листы с синей гербовой печатью. Люба, собиравшаяся нести в гостиную фирменное заливное, замерла...

Утренний заморозок едва сошёл, оставив на дощатом настиле павильона тонкую корку серого льда. Нина перешагнула через порог, придерживая воротник шерстяной куртки. Дышать глубоко пока не получалось: после двух недель в пульмонологии с тяжёлым бронхитом в груди всё ещё сухо подрагивало при каждом резком вдохе. Но лежать дома дальше она не могла. На дворе стояла середина апреля — три недели, которые кормят весь остальной год. У павильона номер 4-Б на углу садового ряда стоял незнакомый парень в брезентовой куртке и перетаскивал двухлетки яблонь...