— Ты просто придаток в штанах! Ничего не понимаешь, мы переписываем квартиру на Диму, и твоё дело — согласиться! — Николай Сергеевич не просто сказал, он выплюнул эти слова, швырнув на кухонный стол распечатанные листы. Бумаги шуршаще скользнули к краю, одна упала на пол. Жанна не нагнулась. Стояла у балконной двери, декабрьский вечер за стеклом был чёрным, плотным, и в нём отражалось её лицо — уже не молодое, привыкшее к компромиссам, с тонкими складочками у губ от постоянного сдерживания. Она смотрела на это отражение, а не на свекра...

Проснулся Николай Сергеевич от непривычного звука и запаха. Не от звона будильника и не от тяжёлого послевкусия вчерашнего. А от тихого звона посуды и густого, томного аромата… кофе? Настоящего, зернового, а не той бурды из пакетика, которую он сам себе варил годами. Он лежал на раскладушке в маленькой комнате, что когда-то с гордостью называл «мастерской», а по сути была заставленным хламом балконом. Стеллаж с инструментами, верстак, коробки с какими-то деталями. И он, большой, неуклюжий, в пижаме в мелкую синюю полоску, сбитой с ночного сна...