Грязь хлюпала под сапогами, воздух был густ от запаха сырости и тлена. Маркус Мессалла Корвин, человек, чьё сердце тянулось скорее к строкам Горация, чем к лязгу оружия, остановился у края форта и поднял взгляд к звёздам. В его душе боролись два начала: долг патриция и тоска поэта. — Опять пишешь своему другу? — раздался за спиной хриплый голос. Корвин обернулся. Перед ним стоял центурион Луций, ветеран египетских болот, с лицом, изрезанным шрамами, и взглядом, в котором не осталось места для иллюзий...

Устинья умирала три дня, и всё это время Прохор не находил себе места — брался за молот и бросал, мерил шагами кузницу, смотрел в огонь, не видя ничего. А Марья, меняя холодные компрессы на горячем лбу больной, вдруг с ужасающей ясностью поняла: если она сегодня не скажет ему всё, завтра может быть поздно. Глава 1 Время в труде летит незаметно. Два года минуло с того дня, как Еремей разжёг свой первый горн у оврага. Два года — невелик срок для истории, но достаточный, чтобы маленькая кузница стала кормилицей для двух семей...