Марина взяла Алёшку за руку и улыбнувшись ему, пошла прочь. Так, главное не плакать, не плакать, - Марина успокаивала себя и не замечала, что сильно сжимает ручонку Алёшки. -Ой прости, прости. -Ничего, Ма, если тебе так легче...- мальчик вздохнул. -Ты чего? Алёш? -Я во всё виноват...Меня из садика выгнали, тебя из-за меня с работы...ещё...ещё...Лучше бы я не родился совсем...я слышал, как тётя Галя, говорила...говорила...что я на погибель родился. -Эй, ты чего? -Марина присела перед мальчиком на корточки, у него по щёчкам текли слёзы, - никогда чтобы больше так не говорил, слышишь, никогда...

— Верунь, ты только не взрывайся сразу, ладно? Мама там опять кое-что запустила. Голос Глеба в трубке звучит так виновато, будто он лично разбил мою любимую чашку. Я стою в подсобке аптеки на Ново-Садовой, в белом халате, с недоеденным бутербродом в руке. До конца обеденного перерыва остаётся двенадцать минут. — Что запустила? Ракету? Сплетню? Ремонт у соседей? — Сбор. В «Клане Ветлугиных». Открой, сама увидишь. Я открываю чат. Там тридцать восемь человек: от двоюродной тётки Глеба из Сызрани до...