— Любаша, ты долго там ещё копаться будешь? Серьёзный человек у ворот ждать не станет! — командирским голосом поторопила невестку Оксана, поправляя крупную пуговицу на нарядном кардигане. Деверь Дмитрий развалился на подоконнике. Он то и дело щёлкал зажигалкой и довольно жевал мятную жвачку. От его новой рыжей куртки на всю кухню несло резким одеколоном. Муж Александр топтался на половике в прихожей, виновато сутулился и тёр пальцем переносицу. — Правда, Любаш, одевайся скорей, — пробормотал Александр, не поднимая глаз...

Комод был семьдесят второго года: шпон карельской берёзы, лак местами облез, а внутри ящиков держался запах чужой квартиры — валидол, пыль, стиральный порошок «Лотос». Полина вела шлифмашинку вдоль волокон и считала проходы: от счёта в голове становилось тихо. В боксе пахло льняным маслом. Этот запах жил в её ветровке и волосах; она слышала его даже в салоне каршеринговой машины. Свекровь всякий раз поджимала губы, когда невестка снимала ветровку у порога. Гараж в ГСК на выезде из города Кирилл купил ещё холостым — под «Жигули», которых у него давно не было...