Школьный актовый зал пах так же, как и десять лет назад: смесью мастики для пола, пыльных портьер и липкого предвкушения праздника. Но для Веры этот запах всегда был пропитан чем-то еще — едким привкусом унижения. Она стояла у входа, поправляя манжет белоснежной блузки из тяжелого натурального шелка. На ее запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы покрыть ипотеку любого из присутствующих здесь людей. Вера глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце замирает, прежде чем пуститься в галоп...

Тот короткий ответ на открытке стал щелчком, который перезагрузил нашу вселенную. Неловкость, копившаяся месяцами, растворилась в одной фразе. Он не потребовал объяснений, не устроил допрос — он просто вернул нам наш старый, привычный язык, язык дружбы, где даже упрёк звучал как знак доверия. «Ты всё ещё врешь так же плохо?» — это было паролем. Паролем к возобновлению связи. И я, смеясь сквозь слёзы у почтовых ящиков, поняла: всё будет хорошо. Не идеально, не так, как мы мечтали в двенадцать лет под яблоней, но хорошо...