— С понедельника оформишь Наденьку к себе в цех старшим мастером, а ставку поделите пополам — тебе и дома по вечерам строчить не привыкать, — Клавдия Васильевна подвинула к себе вазочку с сушками так спокойно, будто объявляла остановку трамвая. На кухне пахло свежей запеканкой и остывающим чаем с чабрецом. За окном моросил серый ноябрьский дождь, размазывая по стеклу мутные огни вечернего проспекта. Я как раз держала тяжелый фарфоровый заварник над чашкой мужа и замерла, чувствуя ладонью сухое тепло глазури...

— Оксаночка, Антоша весной жениться надумал, так что прошлогодний долг ты с него спиши, возвращать ничего не нужно, — буднично произнесла Тамара Андреевна. Свекровь неторопливо подвинула к себе вазочку с сухим печеньем, смахнула салфеткой крошки с клеёнки и положила перед собой конфету. Сказано это было таким тоном, будто она попросила закрыть форточку. Я замерла с десертной ложкой над чашкой чая. Девять лет работы товароведом-оценщиком в ломбардном салоне приучили меня к правилу: когда тебе пытаются подсунуть фальшивку вместо золота, нельзя суетиться...