Фёдор Раззаков | Охота на Сталина и Зоя Фёдорова - агент ОГПУ
Свёкор при всей семье назвал моих родителей деревенщиной. Зимой у них прорвало трубы, и ночевать они поехали к моим родителям в дом с печкой
Отец заметил это ещё в прихожей. Пока мама разматывала на нём шарф, он повернул голову к двери кабинета, откуда по паркету тянуло холодом, и коротко втянул воздух носом. Так он дома проверял, не дымит ли печь. Я решила, что он просто робеет. В этой квартире он всегда робел: потолки под четыре метра, лепнина, дубовая ёлочка на полу, которую свёкор не разрешал мыть ничем, кроме специального средства в зелёной бутылке. Свёкру исполнялось семьдесят. Большой стол раздвинули на обе половины, свекровь достала из серванта сервиз с золотой каймой, который выходил на свет дважды в год...
— Папа, ты выжил из ума! В твоём возрасте жениться на незнакомой женщине — орала алчная дочь отцу
В процедурном кабинете пахло перекисью и свежевымытыми полами. Этот запах въелся в кожу, в волосы, в подкладку халата, и Вера Алексеевна, которая уже пятнадцать лет не могла представить себе другой жизни — без этого дыхания стерильности, без звона ампул, без тихих жалоб пациентов. Она заполняла журнал процедур, когда зазвонил телефон. — Вера Алексеевна Соболева? — голос на том конце был официальным, выверенным, словно человек заучивал свои слова. — Вас беспокоят из отдела ЗАГС. У нас тут необычная ситуация...