Мухаммед Али создавал образы. Это было частью его искусства — как внутри ринга, так и за его пределами. Один из самых устойчивых образов «Величайшего» — быстрый, танцующий, ускользающий боксёр. Тот, что «порхает, как бабочка, и жалит, как пчела». Тот, что делает соперников смешными своей невозможностью попасть. До него большие боксёры стояли на плоских ногах и обменивались ударами. Али двигался, как боксёр в полусредней весовой категории — нарезая круги, танцуя на носках, заставляя 100-килограммовых соперников промахиваться на считанные сантиметры одним движением верхней части тела...

Мухаммед Али — человек, который называл себя Величайшим ещё до того, как это стало правдой. Человек, который перед каждым боем рассказывал журналистам, в каком раунде нокаутирует соперника. Человек, чья уверенность была настолько мощной, что ломала соперников ещё в раздевалке. Но была и другая сторона этой истории. Сторона, о которой сам Али говорил редко — зато честно. Али был так же честен в признаниях о людях, которые по-настоящему его пугали. И эти признания дороже любых парадных интервью. Потому что признать страх — это требует куда больше смелости, чем выйти на ринг...