— Не надо, дочь, мы скоро к бабушке поедем, — обнимаю её, прижимая к себе так крепко, будто если чуть ослаблю хватку — мир утянет её куда-то далеко, туда, где не будет ни меня, ни бабушки, ни даже этого маленького уютного пледа, который она таскает за собой повсюду. Лиза доверчиво уткнулась носом мне в плечо, и я почувствовала, как её пальчики вцепились в мою кофту. Ей всего шесть, а она уже старается меня утешить. Это должно было быть мило, но от этого становилось только больнее. Мы сидели на полу...

— Тёмка, считай до тридцати! Только честно, без подглядок! — До двадцати, Пашка, тридцать — это целая вечность! — Ладно, до двадцати пяти. Закрывай глаза и отвернись к холодильнику. Раз, два, три… Семён не стал спорить с двоюродным братом. Ему было восемь, а Пашке уже десять, и во всех дворовых и домашних играх правила диктовал старший. Но сегодня Семён был настроен выиграть во что бы то ни стало. Надоело каждый раз попадаться первым только потому, что он залезал под один и тот же диван в зале или прятался за тяжелыми шторами в спальне родителей...