НАЧАЛО Костя вернулся на кухню, и они с Эдиком просидели до часу. Потом Эдик ушел, а Костя лег рядом с ней в одежде, не сняв даже носков, и через пять минут захрапел. Галя повернулась к кроватке. Мишка спал на животе, подогнув под себя колени, попой кверху. Она протянула руку сквозь прутья и потрогала его пятку, теплую. Тут ее и затрясло, до стука зубов. Она держала Мишкину пятку и стучала зубами в подушку. К свекрови в Лыково было шестьдесят километров, и половина дороги шла лесом, где зимой не ездил никто, кроме лесовозов...

– Бабуля, это я… Бабуль, я тут ... попала, только маме не говори! Только маме не говори, ладно? Девочка за стенкой плакала навзрыд, и Вера Ильинична, которая уже час лежала без сна, приподнялась на локте. Плакала девочка складно. Сорок лет Вера преподавала сольфеджио в музыкальной школе и вранье чуяла за версту. Потом в соседней комнате что-то стукнуло, трубку, видно, положили на стол, и тот же голос проговорил тихо и совсем без слез: – Не могу больше. – Можешь, – отозвался мужской голос. – Паспорт свой назад хочешь? Вот и давай...