Вечерний сумрак сгущался за окном небольшой кухни, превращая стекло в черное зеркало, в котором отражалось усталое лицо Алексея. Он держал телефон у уха, и пальцы его невольно впивались в пластиковый корпус аппарата так сильно, что костяшки побелели, а ногти оставляли едва заметные следы на глянцевой поверхности. На другом конце провода звучал голос его матери, Галины Сергеевны. Этот голос был ему знаком с самого раннего детства, он преследовал его по жизни, как неотвязная тень, но сегодня в нем...

— Олечка, ты уж извини, но мы завтра не придем. У Жанны опять экзистенциальный кризис, она плачет со вчерашнего вечера, а у меня на фоне ее стресса давление скачет, как ошалевшее. Так что ваш ресторан отменяется. Голос свекрови, Маргариты Васильевны, звучал в телефонной трубке с той специфической, тягучей скорбью, которую обычно приберегают для похорон дальних родственников. Только вот хоронили они сейчас мой юбилей. Тридцать пять лет. Ресторан «Усадьба», оплаченный банкет на пятнадцать человек, заказанный фаршированный судак и торт с фейерверками...