— Бабуль, а мама обещала прийти на мой концерт, — восьмилетняя Маша накручивала бант на палец, явно нервничая. Людмила Викторовна, шестидесяти трёх лет, внимательно посмотрела на внучку. — Она звонила, солнышко? — Нет, но обещала же! Людмила Викторовна тяжело вздохнула про себя. Она знала это обещание слишком хорошо — такое же легкомысленное, как десятки предыдущих. Оксана, дочь Людмилы Викторовны, была человеком, который психологически застрял где-то в юности. В свои тридцать пять она продолжала жить так, будто ответственность — это что-то, касающееся других людей...

— Ты опять сидишь? Я с шести утра на ногах, а ты сидишь. Марина не обернулась. Она устроилась на краю ванны с мокрой тряпкой в руке и тёрла синее пятно на рукаве свитера. Пятно не поддавалось. Гуашь, которую она неделю назад купила для Егора, оказалась стойкой, как та краска, которой Игорь покрывал заборы на своём объекте. — Я не сижу, Игорь. Я оттираю. Это разные вещи. — Одно и то же, на месте топчешься. — Игорь стянул ботинки и прошёл на кухню прямо в носках, оставляя на плитке серые следы. — Ты мне скажи, что ты тут делаешь целый день? Я сегодня две машины бетона принимал...