Мама с папой все время спорили. Папа часто при этом матерился, мог что-то кинуть и однажды даже дал маме пощечину. Вячеслав помнит, как было ему страшно и как мама плакала после этого. Ему тогда было пять, и утирая мамины слезы, он тогда принял решение не быть как папа. Ни в чём. Он рос мягким и добрым, всем помогал, во всем уступал. Он подавил навсегда свою мужскую агрессию, а с нею вместе и мужскую силу. Он не рвался, как папа, делать карьеру, много зарабатывать, даже профессию выбрал женскую: учителя в средней школе. Когда он подрос и мама стала видеть в нем мужские черты, она стала придираться к нему, как когда-то к отцу...

— Ну что, старая, пойдём? Или опять скажешь, что лапы болят? Найда подняла голову с половика и стукнула хвостом по полу. Один раз, другой. Тимофей Ильич услышал этот стук и улыбнулся. — Пойдём, значит. Ну, давай шлейку. Он нащупал на гвозде у двери кожаную шлейку с жёсткой ручкой. Присел на корточки. Найда подошла сама, сунула голову в петлю, подставила бок. Тимофей застегнул пряжку на ощупь, привычно, за восемь лет он научился делать это быстрее, чем раньше с открытыми глазами. — Вот и умница. Вот и молодец...