Анна Петровна проснулась в четыре утра, как и последние двадцать лет. Организм, привыкший к графику типографских смен, не признавал выходных. Она лежала в темноте своей маленькой спальни, где обои давно выцвели, превратившись в невнятный бежевый шум, и слушала гул города. В этом гуле ей слышался марш Мендельсона. Сегодня был особенный день — «день передачи эстафеты». Так она называла его про себя. Она чувствовала себя марафонцем, который вот-вот достигнет финиша и передаст заветную палочку дочери, чтобы та бежала дальше — легко, красиво, не сбивая дыхания...

… казались ирреальными, как кадр из видеоигры. Они явно шли на звук недавней перестрелки и гул вертолёта, надеясь выполнить миссию. Мгновение полной, ошеломляющей неожиданности растянулось в вечность. Обе группы замерли, разделённые тридцатью метрами мёртвого, призрачно-белого пространства просеки. Соболев, застыв, с ужасом отметил детали: у одного из чужих на глазах светились окуляры прибора ночного видения; у другого из-под разгрузки торчала антенна рации; стволы натовских штурмовых винтовок с глушителями были уже наполовину подняты, пальцы лежали на спусковых скобах...