В регистратуре санатория долго не могли найти её фамилию. Женщина за стеклом водила пальцем по распечатке, поджимала губы и каждый раз начинала с верхней строки. За спиной у Веры Петровны уже поставили на пол две сумки, кто-то кашлянул, кто-то сказал, что на обед опоздают, и Вера почувствовала себя так, будто приехала без спросу. — Синицына у нас есть, — сказала регистраторша. — А вы Кузнецова. — Путёвку переоформили, — Вера вынула из папки лист с печатью. — Вот. Тамара Николаевна не смогла. — Все так говорят...

На третье утро я проснулась от скрипа кровати и тихого шёпота. Не сразу поняла, где я. Потом увидела белый потолок, стойку для капельницы и соседку по палате. Она лежала на спине и считала вполголоса: – Пять. Шесть. Ещё два. Не ленись, Зоя. А я не могла сама подтянуться выше подушки. Даже стакан с водой стоял для меня слишком далеко. И меня брала злость. В первую очередь на себя. После операции прошло три дня. Врач сразу сказал, что восстановление будет не быстрым. Моя дочь Инна уцепилась за эти слова так, будто ей выдали инструкцию...