Матыцин сыграл в керлинг с журналистами
Свекровь отдала дом золовке: «Вы тут гостили». Третья страница договора говорила иначе
В субботу в середине октября я приехала в посёлок закрывать теплицу на зиму. С собой везла мешок опилок и садовые ножницы, которые три лета подряд оставляла в сарае. У калитки стояла чужая «Газель», задний борт открыт, и зять свекрови Руслан, электрик, пыхтя, тащил по дорожке шифоньер. Из шифоньера торчал рукав детской куртки. Свекровь, Тамара Аркадьевна, встретила меня на крыльце. Восемьдесят без четырёх лет, в вязаной кофте, а в руке связка ключей, моих, запасных, с брелоком в виде ёлки. «Эля, не топчи, полы только помыли, — сказала она...
Сын мужа на сороковой день заявил, что я живу «в его десятой доле». Судья спросила его только одно
Поминальный стол уже разобрали. Соседки унесли свои миски, я домывала последнюю кастрюлю, когда в кухню вошёл Артём, сын моего Руслана от первого брака. Сел на табурет, на котором отец сидел по утрам, и положил на клеёнку листок из блокнота. На листке было написано от руки: «1 200 000». «Это за мою десятую часть, — сказал он. — Папа оставил мне одну десятую квартиры, ты в курсе. Ты, Злата, в долях не разбираешься, так что объясняю: десять процентов — это не бумажка, это почти пять метров прямо здесь...