— Ты мне больше не папа. Сергей замер с коробкой в руках. Новенький телефон, самый дорогой в салоне, вдруг стал тяжёлым, как кирпич. Во дворе кричали мальчишки, где-то хлопнула дверь подъезда, а он стоял и смотрел на своего девятилетнего сына, который произнёс эти слова спокойно. Без слёз. Без истерики. Так спокойно, что внутри у Сергея что-то оборвалось. — Мишка, ты чего... Я же твой отец. Я всегда буду твоим отцом. — Отец — это который дома живёт, — сын смотрел мимо него, куда-то на гаражи. — А ты теперь у другой тёти живёшь...

Когда я выходила замуж за Артёма, мне было двадцать девять, и я искренне верила, что вхожу не просто в брак, а в большую тёплую семью. Свекровь, Галина Петровна, встретила меня на пороге их квартиры на Автозаводской с пирогами и словами: «Настенька, ты теперь наша, родная». Я плакала от умиления в тот вечер. Мне, выросшей без матери — она умерла, когда мне было четырнадцать, — так не хватало этого женского тепла, этого «доченька», этого чувства, что о тебе кто-то заботится. Первые два года мы жили отдельно, снимали однушку у метро...