Перед тем, как ехать домой, Марина, оглянувшись по сторонам, сорвала несколько листьев с платана. - Я бы собрала их на траве, но они еще не падают, - словно оправдываясь, сказала она. Дома она прогладила их горячим утюгом, поставила в вазу. - А почему тебе так нравится именно платан? – спросил Валерий. – Есть ведь немало красивых и сильных деревьев. Например, каштаны. Когда они цветут, это ведь такая красота! А посмотри на лиственницу – такое могучее дерево, помнишь, растет у входа на Исторический бульвар в Севастополе? И почти такая же посреди площади Ушакова...

Едва сдерживая волнение, Николай подошел к лавочке. Пелагея наконец узнала его, смотрела спокойно, чуть прищурившись. Волнуясь, рассказал он ей о своей жизни, в которой, как ему казалось, было все, что бывает у людей, да только Пелагея не поняла этого. Она считала, что не было в его жизни главного: самой жизни. Ел, пил, жил с женщинами, которые его любили, а он не любил никого. А ведь это страшно, это ведь все равно что камень: вроде место занимает, лежит на виду у всех, а жизнь мимо бежит, его не касаясь...