Он был боксёром. Потом адвокатом. Потом — человеком, который изменил наше понимание того, где мы вообще находимся. Эдвин Пауэлл Хаббл прожил жизнь, в которой каждый поворот выглядел как тупик. И каждый тупик оказывался дверью. В конце 1910-х годов большинство учёных были убеждены: Млечный Путь — это и есть вся Вселенная. Целиком. Без остатка. Туманности, которые наблюдали астрономы в телескопы, считались просто облаками газа внутри нашей галактики. Уютная, обозримая, понятная картина мира. И никто особо не торопился её ломать...

Смена начиналась в восемь вечера. Татьяна переобулась у входа в отделение, привычным движением затянула волосы в тугой узел на затылке и проверила карманы: ручка, блокнот, перчатки. Ей было сорок восемь, и больше половины этих лет она провела в родильном. Ритуал перед сменой давно стал чем-то вроде молитвы перед выходом на сцену. Октябрь выдался холодным. За окнами ординаторской мелко стучал дождь по жестяному карнизу, и от этого стука всё отделение казалось кораблём, покачивающимся на тёмной воде...