# Мать не пустила сына в спортинтернат: коз доить некому. Я пришла доить коз сама Степан щёлкнул секундомером, посмотрел на цифры и показал их мне, прикрыв ладонью от солнца, как показывают карты. – Он у тебя всегда так в гору идёт? – Всегда. Платон докатился до поворота у пилорамы, развернулся на роллерах и поехал обратно, уже спокойно, свесив руки с палками. Четырнадцать лет, шея тонкая, майка на спине тёмная от пота. Июнь стоял сухой, асфальт на нашей петле за базой нагревался к десяти утра так, что пахло гудроном...

В пятницу утром Тамара Викторовна ждала меня у подъезда с банкой варенья. Я вышла без десяти восемь, как всегда. Сумка на плече, ключи в руке, в голове одно: не забыть заплатить за свет. А она стоит у лавочки в своём сером плаще и прижимает к груди банку, завёрнутую в кухонное полотенце. — Ларочка, возьми. Малиновое, ещё с дачи. Не обижай меня. — Тамара Викторовна, ну зачем вы. — Затем. Ты нам столько добра сделала. Чужой человек, а по всему дому ходила, деньги собирала на Кирюшину операцию. Я же помню, как ты в каждую дверь стучалась...

Эх. Вспоминаю я наше советское беззаботное детство. Как летом до позднего вечера играли в футбол несколькими дворами, а зимой в хоккей. Причём у всех были и клюшки, и коньки. Сейчас такого на улице я давненько не наблюдал. Где-то в центре города, где устроили каток, конечно, приезжают, катаются люди, но чтобы массово – отнюдь. Помню, когда был мальчишкой, как играли с ребятами и девчатами, а бабушки, дедушки, мужчины и женщины, вечером идущие с работы, окружали футбольное поле или хоккейную коробку и болели, смотрели за нами...