Каждый вечер в доме Ильи Костромина начинался одинаково: с шуршания магазинной ленты и скрипа шариковой ручки. Илья садился за дубовый кухонный стол, придвигал к себе пузатую настольную лампу, надевал очки в проволочной оправе и раскрывал толстую амбарную тетрадь в коленкоровом переплете...

Комод был семьдесят второго года: шпон карельской берёзы, лак местами облез, а внутри ящиков держался запах чужой квартиры — валидол, пыль, стиральный порошок «Лотос». Полина вела шлифмашинку вдоль волокон и считала проходы: от счёта в голове становилось тихо. В боксе пахло льняным маслом. Этот запах жил в её ветровке и волосах; она слышала его даже в салоне каршеринговой машины. Свекровь всякий раз поджимала губы, когда невестка снимала ветровку у порога. Гараж в ГСК на выезде из города Кирилл купил ещё холостым — под «Жигули», которых у него давно не было...