В квартире Кати всегда пахло домашним уютом: свежей выпечкой, чистым бельем и легким ароматом жареного лука. Это был запах её «счастья», как она убеждала себя последние десять лет. Но сегодня, в канун 8 марта, этот запах казался удушающим. Екатерина стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя выбившуюся прядь русых волос. В свои тридцать два она выглядела... обычно. Чистая кожа, добрые глаза, которые всё чаще смотрели в пол, и вечный пучок на затылке, чтобы волосы не мешали у плиты. — Игорь, ты скоро? — тихо спросила она, услышав, как в комнате щелкнул замок чемодана...

Солнце умирало каждую секунду. Шестьсот миллионов тонн водорода превращались в гелий, и разница в массе — четыре миллиона тонн ежесекундно — становилась светом, теплом, излучением во всех диапазонах спектра. Этот процесс длился четыре с половиной миллиарда лет и должен был продолжаться ещё столько же, но Елена Вострецова никогда не могла отделаться от мысли, что наблюдает агонию. Медленную, величественную, растянутую на временные масштабы, непостижимые для человеческого разума, — но всё же агонию...