В пятницу перед обедом на подносе звякнули три пустые чашки, и этот звук оказался куда громче приветствий. Я стояла у стойки приемной с папкой актов, ключами от кабинета и пропуском без фотографии, когда девушка с гладким темным каре даже не подняла на меня глаз. Она листала бумаги рядом с двумя молодыми сотрудницами и водила ногтем по списку, словно выбирала блюда. Потом кивнула на кофейный аппарат в углу, где мигала красная лампочка. – Тамара, или как вас там, сделайте нам три кофе. Мне без сахара, девочкам обычный, – сказала она и наконец посмотрела на меня со снисходительной улыбкой...

Марина установила скрытую камеру, чтобы понять, почему после визитов свекрови в доме всё меняется местами. То, что она увидела на записи, перевернуло не только её отношение к Зинаиде Павловне, но и ко всей своей жизни. Марина нашла камеру на маркетплейсе за одиннадцать сотен. Маленькая, чёрная, похожая на кубик от детского конструктора. Она спрятала её на книжной полке между томиком Чехова и фоторамкой со свадебным снимком. Идея пришла не сразу. Копилась месяцами, как вода в забитой раковине, пока не хлынула через край...