Виктория Боня: из провинциалок в светские львицы
Свёкор занёс руку над моим сыном: «В нашем роду так учат». Учить пришлось его в отделе, под запись, где мальчик показал всё на камеру
Свёкор пришёл в субботу с пакетом мандаринов и той улыбкой, которую я уже научилась не любить. — Дед приехал! — Мишка кинулся к двери, и я не успела сказать ему разуться в коридоре, чтобы не наследить. Я как раз перебирала свою сумку — только пришла со смены, руки ещё пахли картоном и стиральным порошком, весь день таскала коробки с новым завозом. Пальцы в мелких порезах от острых углов. Я села на табуретку в кухне и слушала, как в комнате дед распаковывает мандарины и рассказывает Мишке, какой тот стал большой...
Муж втихомолку взял кредит, используя мой паспорт. Я подала на развод, а суд переоформил кредит на него
В одиннадцать утра на столе лежал кот Персик — девять двести, рыжий, с шеей толще головы. Люся держала его за лопатки, я стригла когти. Персик орал так, что в коридоре заплакал чужой ребёнок. — Последний, — сказала я. — Персик, последний, честное слово. Телефон зазвонил у меня в кармане халата. Руки были в перчатках и в рыжей шерсти. — Достань, — попросила я Люсю. — И к уху приложи. Люся одной рукой прижала кота, другой выудила телефон и поднесла к моей щеке. — Екатерина Андреевна? Добрый день, банк...