Вернулась из командировки — в моей спальне живёт золовка. Муж уже выбросил мои вещи Марьяна втащила в прихожую оранжевый металлический кейс с нивелиром. Руки гудели от тяжести прибора. Плечи ныли после двенадцати часов в холодном пазике и тряски по гравийным насыпям. На третьем этаже панельного дома пахло пригорелым луком и дешёвым лаком для волос. Из спальни бухали глухие клубные басы. Марьяна стянула заляпанные дорожной глиной ботинки. Повесила на крючок рабочую куртку со светоотражающими полосами на рукавах...

Ключ повернулся в замке в начале десятого. Звук лязгающего металла разорвал тишину. Дверь открылась, впуская в коридор порыв сырого ноябрьского ветра. Марьяна осталась сидеть за столом, положив руки на льняную скатерть. Её спина была прямой, как натянутая тетива. Степан вошёл на кухню, тяжело переступая ногами. Он остановился в дверном проёме, глядя на накрытый стол, на горящие огарки свечей, на жену в красивом платье. Лицо мужчины приобрело землистый оттенок, губы нервно кривились. Куртка была расстёгнута настежь...