Подпись оставалось поставить внизу последней страницы, рядом с серебряной печатью, когда Тася заметила в арабской строке слово, которого там не могло быть. Она стояла у стены с тележкой для посуды, держала в руках пустой стакан и смотрела на документ так пристально, что у неё затекли пальцы. За длинным столом сидели взрослые мужчины в дорогих пиджаках, а перед ними лежали бумаги, из-за которых, как Тасе удалось услышать, один порт собирались продать другому владельцу за семнадцать миллиардов рублей...

Сад опустел. Лидия заметила это не сразу. Сначала просто перестала выходить по утрам. Сидела в спальне, смотрела в окно. Пальмы качались, фонтаны шумели, розы цвели — всё как прежде. Но без Ахмеда краски потускнели. Белое стало серым. Красное — коричневым. Зелёное — болотным. — Ты должна поесть, — сказал Мансур, заходя в комнату. — Не хочу. — Лидия. — Я сказала — не хочу. Он сел на край кровати. — Прошёл месяц. Ты похудела на десять килограммов. — Я раньше была толстой. — Ты была красивой. Сейчас ты красивая, но больная...