— Ты хоть понимаешь, что это сюр какой-то? Просто, мать твою, абсурд! — Марина швырнула на кухонный стол огромный, перевязанный бечёвкой пакет, из которого глухо стукнулось о столешницу что-то тяжёлое. Я вздрогнул от неожиданности, чуть не пролив чай на скатерть. Жена стояла посреди кухни, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, и в её глазах стояли злые слёзы. На дворе стоял ноябрь, за окном хлестал дождь пополам с мокрым снегом, а у нас на кухне, кажется, начиналась буря похлеще. — Мариш, ты чего? Что случилось? — осторожно спросил я, отставляя кружку...

В купе Аля наконец позволила себе расплакаться. Оля, испугавшись, обняла мать и принялась гладить её по щеке. Аля прижала дочь к себе. Девочка затихла, боясь пошевельнуться. В её такой недолгой жизни, они всегда были вместе. Мама, папа, любящие и любимые, окружали её заботой. И вот этот привычный мир вдруг неожиданно изменился. Мама и папа почти не разговаривали, а на вокзале расстались так, словно были чужие друг другу. Они ехали к бабушке, но поездка не радовала, как раньше, а наоборот пугала и беспокоила...