Нина пришла с ночной смены в половине девятого, разулась в прихожей и сразу услышала, как на кухне Тимоша колотит ложкой по столику своего стульчика. Колотил он старательно, с перерывами на радостный визг, и было понятно, что до обеда он никуда не денется. — Мам, ты ложись, я его сейчас докормлю и уведу, — крикнула из кухни Оксана. — Куда ты его уведёшь, в ванную? — Нина повесила куртку и заглянула к ним. — Гулять вы в одиннадцать идёте, а до одиннадцати он мне ещё концерт устроит. — Я его в маленькую комнату заберу и дверь закрою...

Иван перевёз вещи из съёмной комнатки и теперь обходил свое новое пристанище, бормоча себе под нос: -Вообще-то, совесть иметь надо! Чего я расстроился? Ну, это ж нормально, что он радуется жене, с детьми теперь всё время будет. Он мне и так дал гораздо больше того, на что я мог рассчитывать. Кто я ему? Двоюродный племянник? Да седьмая вода на киселе, особенно, если учесть, что моя мать с ним не общается. Бормотание это происходило из железной убеждённости в том, что теперь дядю он будет видеть крайне редко, несмотря на все дядины уверения в том, что Ивану будут рады в семье Хантеровых...