– Мам, знакомься, это Кристина. Мы теперь у тебя живём. Максим сказал это в дверях, не разуваясь, и покатил в комнату два чемодана. За ним, стуча шлёпками по моему паркету, вошла девушка лет под тридцать и сразу огляделась – так хозяйка осматривает только что купленную квартиру. Я растила сына одна. Отец ушёл, когда Максиму было пять, – с тех пор двадцать девять лет всё сама. Школа, институт, первая работа. Эту двушку в сорок четыре метра я взяла в ипотеку в две тысячи девятом и выплачивала двенадцать лет, до последней копейки сама...

Нина растила Алёнку одна. Её отец не захотел о ней ничего знать задолго до её рождения, а матушка его, когда Нина попыталась найти у неё поддержку, прошипела девушке сквозь зубы: «Будешь болтать по станице от кого забрюхатела, ославлю так, что никогда не отмоешься! И денег на аборт не жди от нас - сама виновата, сама и выправляй всё, поняла?». Нина всё поняла. Но аборт делать не стала, пришла к своей матери со склонённой головой и, рыдая у неё на груди, всё рассказала. Мать, конечно, замахнулась...