Фёкла стояла на складном стульчике в прихожей и снимала с антресоли круглую жестяную коробку из-под монпансье. Из малой комнаты, где устроился Андрей, доносился его довольный, медовый голос. Муж так увлёкся телефонным разговором, что даже не слышал шагов жены. — Луизочка, ласточка моя, ну какая ещё съёмная хата? — вкрадчиво ворковал Андрей в трубку. — Зачем нам чужие углы? Мама уже выехала, с минуты на минуту будет у нас. Я ей сейчас все наличные из жестянки отдам, а завтра с утра Фёкла возьмёт в банке кредит и переведёт остаток! Фёкла крепче прижала холодную жестянку к локтю...

Веер белых почтовых извещений с черными прямоугольниками фотофиксации лег точно между начатой пачкой детской смеси и керамической сахарницей. Борис даже не стал снимать куртку, лишь расстегнул молнию на груди, отчего в кухне сразу запахло сырым осенним ветром и дешевым табаком. — Тридцать четыре тысячи с копейками, — сказал он, подтолкнув листки пальцем с въевшейся под ноготь смазкой. — На «Госуслугах» уже пени капают, вчера уведомление упало. Там скидка в двадцать дней сгорела, так что по полной сумме...