Холодало. Дед Макар плотнее укутался в старенький бушлат. - Посижу ещё чуток. Редкая ночь сегодня, звёздная. – Сказал он вслух. Голубоватый пар от его дыхания потянулся в темноту ночи. – Вот и весна, Машенька. Вот и весна… - Дед Макар задумчиво глядел на звёзды, рассыпанные между голых ветвей берёз и осин. Машенькой звали его покойную жену. Её не стало пять лет назад, но дед Макар разговаривал с ней и мысленно и вслух. Так сохранялось ощущение, что она рядом. Они прожили долгую и счастливую жизнь...

Дело было в конце семидесятых, когда самогон гнали не от хорошей жизни, а от её отсутствия. И гнали его, надо сказать, с душой, с огоньком, с соблюдением всех народных традиций. А главным хранителем этих традиций в нашей деревне был дед Макар. Дед Макар был мужик кряжистый, с бородой лопатой и глазами, в которых плясали чертики. Самогон он гнал не просто так, а с философией. Считал, что это не просто спиртное, а эликсир, способный излечить от всех недугов, от тоски и даже от советской бюрократии...