Про хорошую книгу в Москве говорили «достал». Слово «купил» берегли для хлеба и молока. Книг при этом печатали горы. Москвичка тех лет объясняет, в чём была беда: «Невозможно же было купить. Магазины ломились от книг, которые никто не покупал». Нужное на полке не лежало. За ним ехали по особым адресам, и у каждого были свои правила. Собрал шесть таких адресов, о которых рассказывают сами книжники. В одном книги выносили в обеденный перерыв, и к кассе надо было бежать. В другом на любой вопрос отвечали одно и то же...

На табличках был проспект Калинина. Говорили иначе: «на Калининском», а то и «на Калинке». Сам я помню этот проспект только по домам-книжкам: едешь мимо, а они смотрят на тебя со всех сторон. А внизу, на тротуарах, шла своя жизнь. Под снимком семьдесят седьмого года, где тротуар забит людьми, москвич спрашивает: «Почему сейчас нет такого уличного потока людей?» Другой объясняет, когда сюда ехали: «в субботу можно шопиться совершенно легально, не нарушая трудовой дисциплины». В воскресенье, по его словам, делать тут было нечего: магазины закрыты...