Градусник безжалостно показывал 38.7. Для Марины эти цифры выглядели как приговор. Голова казалась налитой свинцом, а каждое движение отзывалось тупой болью в висках. За окном сгущались сумерки типичного ноябрьского вечера, когда сырость пробирает до костей, а небо цвета мокрого асфальта давит на плечи. Она мечтала только об одном: забраться под тяжелое пуховое одеяло, обнять грелку и провалиться в глубокий, целительный сон без сновидений. Но у её мужа, Вадима, были другие планы. Звук открывающейся входной двери прорезал тишину квартиры как лезвие...

Торжествующая улыбка не сходила с лица Ольги Григорьевны: ничто так не греет душу, как осознание собственной правоты. В руках она сжимала лист с результатами генетической экспертизы — неопровержимое доказательство, не оставлявшее места для сомнений. «Ну, сейчас я устрою этой девице показательную порку!» — злорадно размышляла она, практически вбегая в подъезд сына. Жажда скорой расправы и разоблачения придавала ей сил. Их вражда с Анной зародилась еще до того, как та вошла в семью. Судьба столкнула их в супермаркете, где Аня, только начавшая осваивать кассовый аппарат, работала первую неделю...