Мужчина, к которому обращалась Вера, сидел на краю лавки, широкий, будто вытесанный из пня, в старой телогрейке и кепке, надвинутой на брови. У ног его стоял чехол с удочками. – Мужчина, вы человек или как? Берите кота, пока я не передумала! – Какого кота? – спросил он. – Вот этого! – Вера Николаевна выставила перед собой ладони. В ладонях, свернувшись, как мокрая рыжая варежка, дрожал котёнок. – Я его вот сейчас, минуты три назад, из канавы вытащила. Там, за станцией. Он орал, как резаный, а я мимо идти не могу, у меня совесть есть...

Глава 1 из 2 Полина Андреевна сняла очки, наклонилась к зеркалу в прихожей и сказала голосом, которого у неё не было уже сорок лет: – Доктор… у меня давит. Вот тут. Я одна, понимаете… Мне и позвонить некому. Получилось плохо. Слишком красиво, слишком по-сценически, как Катерина в третьем акте. Она откашлялась, опустила плечи, взялась рукой за косяк и повторила то же самое тише, с паузой на «одна», и на этот раз сама себе поверила. Ей было семьдесят шесть. Двадцать восемь лет она играла в областном драматическом театре, последние десять – старух, нянек и ключниц...