— Лар, ну ты чего, обиделась, что ли? Мы ж тебе добра желаем, пойми! Ритка Вершинина, подруга с институтских времен, нависала над столиком с таким лицом, будто Лара не в ресторане сидит за ужином с молодым парнем, а как минимум в казино проигрывает квартиру, и Ритка пришла ее спасать от самой себя. — Ну посмотри, ну как это выглядит? Тебе пятьдесят, ему двадцать семь, ты ему в матери годишься, честное слово. Люди же смотрят, пальцем тычут, а ты сидишь и в ус не дуешь. Лара отодвинула тарелку...

— Её землю ты не запишешь себе в трофеи, - выдохнул я, чувствуя на ладонях липкий сок тёмного винограда. Мать стояла в белом костюме посреди двора так, будто приехала не на праздник сбора урожая, а на чужие похороны. На тонких каблуках уже налипла известковая пыль, в волосах застряла виноградная паутинка, но она держала спину так ровно, будто вокруг не пахло раздавленной ягодой, мокрой бочкой и солнечным потом, а работал кондиционер в переговорной. Чуть поодаль, возле машины, мял губы Кирилл Зимин...